Четыре войны СССР в 1941-1945 гг. (C. Веревкин)
Про зверства «немецко-фашистских оккупантов и их пособников и прихвостней из числа предателей родины» -
и наше поколение, и предыдущее, и последующее – уже с детства по самые
уши набиты «плотно и под завязку». А вот про зверства другой стороны –
мы не знаем ничего, совершенно ничего. А узнать не дают - мол,
хватит, зачем, не надо! Зверства советских партизан по
отношению к тем советским гражданам, кто боролся против советской
власти с оружием в руках, и попал к ним в руки - были просто будничными. И такими же будничными эти зверства были и по отношению к мирным
советским людям, которые провинились перед советскими партизанами
только тем, что не поддерживали их явно. Или имели несчастье быть
близкими или дальними родственниками тех самых - первых упомянутых
советских людей. А то и – просто друзьями или хорошими их знакомыми.
И
зверства – это еще не все. Есть еще один аспект прошедшей войны, мало
изученный. Точнее – изученный подробно, не в сравнении, не в
анализе - а как-то раздельно. И упорно не сопоставлявшийся ни одним из
советских, да и нынешних российских - в единое целое. А вот сравнения этих фактов, сведения их в единое целое, в единую «картинку», и их последующего анализа, до последнего времени – повторяю – толком еще и не проводилось. …А когда начинаешь изучать материалы в комплексе – за голову хватаешься, криком кричать хочется! Что же твари эти «краснокожие» – с Родиной моей наделали! С Народом моим! C Предками моими! …Вот мы все из воспоминаний людей, побывавших когда-то «под оккупацией», под «треклятым немцем» - знаем хорошо, как «дважды два» - люди жили там очень плохо и голодно. Почти все время долго и мучительно голодали. А когда голодать становилось в оккупированных немцами городах совсем невмоготу – брали в руки нитки, спички, иголки, одежду и обувь получше и поновее – и шли в близлежащие деревни. Где меняли все это на сало, масло, зерно, крупу, хлеб. И все это потом – по сорок, а то и по семьдесят килограммов (даже в тщательно отобранных и просеянных постсоветской цензурой воспоминаниях жителей бывших оккупированных территорий и такие поразительные данные приводятся), тащили, пёрли на себе десятки километров пешком обратно в свои города. От одной этой картины сердце заходится болью. …Для
примера приведем один небольшой отрывок из воспоминаний генерал-майора
советской авиации В.Д.Подольского, оказавшегося в то лихое время
подростком под этой самой оккупацией в Болховском районе. В своих
мемуарах, идеологически строго выверенных и написанных с «правильной»,
советско-коммунистической точки зрения, описывает период, когда он,
совсем еще молодой парень, оказался на оккупированных территориях. И
пишет: «…в оккупированном врагом Болхове советские люди жили, прежде всего, за счет обмена личных вещей или сохранившихся ценностей на продукты питания в близлежащих деревнях. Но даже и эти, пусть и правдивые, но все же разным людям говорящие про разное, воспоминания прошедших через все это простых советских людей – не проясняют толком истинной картины прошедшего. Все это хорошо. Но это – неполная картина. А полная картина получится, когда мы узнаем, а как в это же самое время было по другую линию фронта - на неоккупированных территориях, на незахваченных подлым врагом территориях, на наших территориях? И – не просто узнаем, нет, этого мало, а – сравним. Сравним, и сделаем вывод. Честный, объективный, и беспристрастный. О тогдашней жизни нашего населения, наших соотечественников, наших предков - мы знаем от заливистых, со звонкими и хорошо натренированными трелями, соловьев наших красноперых, только то, что: «…Было тяжело, да – голодали, да – бедствовали. Но – голодал и бедствовал весь народ, сплотившийся в единое целое вокруг своих таких же голодавших и бедствовавших руководителей-коммунистов». О том, что голодали и бедствовали, мы кое-что знаем и из рассказов наших бабушек, мам, теть, редко - дедушек, доживших до наших дней, или поумиравших понемногу в течение истекших десятилетий. НО правдивой целостной картины в сознании простого народа, простых россиян – до сих пор нет. Официальная же целостная же картина нам нарисована соловьями красноперыми именно так, как автор книги привел выше – «было трудно – было трудно всем – и т.д. и т.п.». …И вдруг! Из рассекреченных материалов и документов НКВД: «…зимой
1943-1944 годов в советском тылу продовольственная проблема обострилась
до крайности. Голод в крупных городах сопровождался случаями
каннибализма. По донесению Генерального Прокурора СССР К.Горшенина в
СНК СССР (В.Молотову) и в ЦК ВКП(б) (Г.Маленкову) факты убийства с
целью людоедства были зарегистрированы в Архангельске, Кемерове, Кирове
(Вятке – С.В.), Молотове (Перми – С.В.), Омске, Свердловске
(Екатеринбурге – С.В.), Чите, Чкалове (Оренбурге – С.В.), Красноярске и
др. городах…». Это что еще такое? Каннибализм на территориях советской власти в сороковых годах? В «те годы роковые, грозовые»? А подать сюда эту сволочь мокрогубую, душонку эту продажную, власовца этого литературного, что такую грязную клевету на «партию и правительство», а заодно и на весь советский народ возводил! Уж мы-то темечко его гнилое расклюем, в лагерную пыль со всем его семейством сотрем! Чтоб другим сволочам неповадно было любушку-партию коммунистическую - парашить, фаршмачить и хренососить! …Начинаем
искать автора, и вдруг оказывается, что строки эти написала – не
сволочь мокрогубая, не душонка продажная, и не власовец литературный!
Нет! Эти строки – не из фантастического триллера. Это все напечатано в
посвященном «60-летию Великой Победы» солидном Академическом Сборнике -
«Россия в XX веке. Война 1941-1945 годов. Современные подходы», М, Наука, Опа на! Получается – то, что вы только что прочитали – не просто правда. Но правда - выверенная видными российскими учеными с точностью «до миллиграмма», «до миллиметра»! И – не вся правда, а строго дозированная, отобранная правда! Правда - «разрешенная», одобренная кем-то очень большим, важным, солидным, умным и высоким. Высоким в смысле занимаемого им своего служебного положения, а не роста в сантиметрах… Такая правда, которую можно показать простому народу. И о которой можно спокойно и рассудительно рассказать – ему же (то есть – народу простому). И если - ЭТО – строго дозированная и отобранная правда, то что же тогда – ВСЯ правда? И что тогда у нас получается? Получается странная, невиданная ранее, совершенно неизвестная, и, одновременно - страшная картина: – «На оккупированных территориях» народ – голодал. А когда голодать становилось невмоготу – собирался в рейды по деревням. Обменять иголки, нитки, обувь, украшения – на десятки килограмм сала, масла, крупы, картошки, хлеба, зерна. Вопрос. Это что же вообще за странная и непонятная такая оккупация была, что в ее условиях у жителей «…близлежащих деревень…» такое изобилие продуктов питания вдруг образовалось, что: во-первых, самим «от пуза» хватало. Иначе они бы продукты питания драгоценные на какие-то там цацки или тряпки, ну, те самые «…личные вещи или сохранившиеся ценности…» - да ни в жизнь не обменяли бы! Еду на цацки меняют, когда еды вдоволь, и хочется чего-нибудь «красивого» - морду серьгами украсить, или перстенек на палец «привинтить»; во-вторых, немецко-фашистским оккупантам и их пособникам из числа многочисленных местных прихвостней и предателей родины постоянно было чего пограбить у этих жителей. Исходя из их постоянного, «дежурного» ассортимента, хорошо известного всем нам по жутким россказням советских агитпроповцев - «матка - курки, млеко, яйки – «лосс-лосс», давай-давай»; в-третьих, было из чего родным советским партизанам «доляшку малую» отделить, да такую, чтобы каждому из них на пресловутые «пятьсот граммов» ежедневного мясного рациона хватало бы; в-четвертых, еще и для регулярного обмена на «…личные вещи или сохранившиеся ценности…» Болховских горожан – постоянно излишки солидные оставались; в-пятых, после всех этих «заборов» и «обменов» - и на семена оставалось, чтобы было что на следующий год посеять… - А на «неоккупированных территориях» - народ осатанел от голода настолько, что начал жрать друг друга. Советские люди стали нападать на других советских людей, чтобы убить их – и съесть! Нет – не съесть – сожрать! Съесть можно – говядинки там, свининки, курятинки… Человека можно – только сожрать! И
это стало происходить – не только в «осажденном немцами Ленинграде».
Причем – не в каком-нибудь неблагополучном, «неурожайном» районе – а
повсеместно по всей стране! Посмотрите географию советского людоедства – Север, Урал, Сибирь, Забайкалье, Оренбуржье, Европейский Центр. Да
что там – Сибирь, Урал, Забайкалье… Автору книги доподлинно известно от
отца, работавшего в годы войны в Москве в «убойном отделе» знаменитого
МУРа, что случаи каннибализма, людоедства, - во время войны отмечались и в Москве! |
|
|